Память и боль белорусской земли

ПОЛИТИКА ФАШИСТСКОГО ГЕНОЦИДА НА ТЕРРИТОРИИ БЕЛАРУСИ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ — ЭТО КАРАТЕЛЬНЫЕ ОПЕРАЦИИ И ТЫСЯЧИ СОЖЖЕННЫХ ДЕРЕВЕНЬ, ЛАГЕРЯ СМЕРТИ, ГЕТТО И ДРУГИЕ МЕСТА ПРИНУДИТЕЛЬНОГО СОДЕРЖАНИЯ, ПОКАЗАТЕЛЬНЫЕ КАЗНИ И УСТРАШАЮЩИЕ ВИСЕЛИЦЫ В ГОРОДАХ.

      Сегодня, как никогда, всей своей жизнью, учебой, работой, службой, воспитанием детей каждый из нас обязан поддержать системные действия государства, сохранить память о погибших и трепетное отношение к своему историческому прошлому для того чтобы сберечь и укрепить единство нашей Родины.

В канун Великой Отечественной войны г. Минск был крупнейшим политико-административным, промышленным и культурным центром Белорусской ССР, которая по количеству населения составляло около 11 млн. человек.

Согласно последней предвоенной всесоюзной переписи населения от января 1939 года в г. Минске проживали 238 772 человека. В 1940 население Минска составляло 250 тыс. человек, а по состоянию на январь 1941 года проживало около 300 тыс. человек. В то время территория города занимала 65 кв.км. Территория Минска была разделена на три административных района, самый крупный – Ворошиловский, Кагановский и Сталинский. После освобождения города Минска Красной Армией по данным Горстауправления осталось 103 тыс. человек.

Согласно сведениям ЧГК за годы оккупации в г. Минске было уничтожено мирных граждан  - 326 423 человек. 

В годы военной оккупации города Минска на его территории были созданы концентрационные лагеря (лагеря для военнопленных, гражданского населения, места принудительного содержания населения): 

лагерь смерти «Тростенец»; 

у дер. Дрозды, в г. Минске;

Минское гетто;

шталаг №352 вблизи д. Масюковщина;

лагерь по ул.Широкой (в настоящее время ул. Куйбышева);

лагерь на «Переспе» (между современными Старовиленским трактом и ул.Червякова).

 

Международный день памяти жертв преступления геноцида

В Международный день памяти жертв преступления геноцида, чествования их достоинства и предупреждения этого преступления в 1-11 классах прошли уроки памяти, посвященные памяти жертв геноцида белорусского народа в годы Великой Отечественной войны.

"И пусть поколения помнят!" - под таким девизом прошел музейный урок в школьном уголке, где разместилась экспозиция по Великой Отечественной войне. Подростки познакомились с новыми материалами экспозиции, свидетельствующими о трагедии белорусского народа, и в частности, жителей Несвижчины.

Также учащиеся присоединились к республиканской минуте молчания, посвященной Дню памяти жертв геноцида белорусского народа.

свернуть

Геноцид. Несвижский район

Несвижский район был оккупирован 25 июня 1941 года.

С конца июня 1941 года установление «Нового порядка» началось и в Несвижском районе. Этому предшествовало несколько дней ожесточённого сопротивления бойцами Красной Армии и местного населения с захватчиками.

25 июня около Несвижа, в районе развилки двух дорог - на Снов и на Городею солдаты Красной Армии, укрепившись на небольшой возвышенности, приняли бой с немецко-фашистскими оккупантами. Силы были неравные, однако защитники города стояли насмерть. После боя вся эта местность была покрыта холмами, так как фашисты, захватив город, приказали местным жителям закапывать убитых здесь же. После войны были найдены останки 19 героев, по медальонам удалось установить фамилии 6 солдат, их перезахоронили в братскую могилу в Замковом парке.

Трагическая судьба постигла и советских воинов, попавших в плен. Сначала нацисты разместили военнопленных по ул. Шимко. Через две недели их группами начали выводить в Глинище и расстреливать. Несколько советских солдат были положены в городскую больницу под видом местных жителей. Среди них был и майор Волков. Однажды они запели советскую песню. По доносу предателя всех их и врача Гинсбург, который дежурил в это время, арестовали и вскоре расстреляли в районе школы-гимназии.

Всего в 1941-44 гг. в Глинище нацистские оккупанты уничтожили более трёх тысяч военнопленных. Среди убитых были и мирные жители Несвижа и его окрестностей.

На третий день войны нацисты совершили авианалёт на Городею. В итоге была уничтожена библиотека в здании поселкового Совета и повреждён железнодорожный вокзал. 25 июня 1941г. примерно в 7 часов утра, на горизонте появились около 10 немецких самолетов. Густонаселенный поселок был потвергнут бомбардировке и Городею мгновенно охватили пожары.

26 июня 1941 г. на станции остановился поезд с пятью вагонами. Минут двадцать оттуда никто не выходил. Потом появились немцы, начали прочесывать Городею. Арестовали депутатов сельского Совета Шиманского и Ицковича, которые позже были расстрелены.

5 августа 1942 года немцы и их пособники провели акцию расправы над представителями интеллигенции района. В лесу возле д. Малево (урочище Гайки) было убито 73 человека, в их числе и четыре ксёндза. Житель д. Снов Алексей Григорьевич Коршиков и жительница д. Карцевичи Елена Усович в связи с этим давали следующие показания: «В 7 часов утра мы ехали в Несвиж и по дороге встретили три грузовые машины, в которых везли на расстрел мирных жителей. Миновав лес, мы услышали крики людей и автоматную очередь. Позже мы узнали, что машины приезжали к заранее приготовленным ямам, людей высаживали и поставивши возле ямы расстреливали».

В июле 1943 года 55 полицаев совершили массовый расстрел более 300 жителей из д. Снов.

За годы оккупации нацисты уничтожили в Несвиже и районе больше десяти тысяч человек (с учётом военнопленных).

Немецкими оккупационными властями во время оккупации города Несвижа было расстреляно: евреев 3700 человек, работников советских учреждений, хозяйственных организаций 1600 человек, поляков 109 человек, в том числе 6 ксендзов, повешен 1 человек. Всего 5410 человек.

Политику уничтожения советских граждан еврейской национальности гитлеровцы с жестокостью проводили на всей временно оккупированной территории, в том числе и в Несвижском районе. Сюда вслед за войсками вермахта прибыли айнзатцкоманды, тайная полевая полиция, полиция безопасности и СД, фельдкомендатуры, ортскомендатуры, жандармерия и другие карательные органы, в обязанности которых входило и уничтожение еврейского населения.

С приходом немцев в Несвиж все евреи спрятались в разных убежищах и старались не выходить на улицу из-за огромного страха, охватившего все население.

Полиция вместе с немецкой армией хватали евреев и отправляли на работы по захоронению убитых солдат советской армии, трупы которых лежали вокруг города.  Для выполнения этой работы привлекали только евреев. Это было ужасное дело, не каждый был способен его выполнять. В это же время немцы расклеили по городу объявления и приказы о том, что можно делать, а что запрещено. За нарушение приказов полагалось единственное наказание – смерть.

Немцы объявили во весь голос, что намерены решить «еврейский вопрос» именно таким способом. Во время работ по захоронению они оскорбляли, избивали и издевались над рабочими. В это же время был организован юденрат.  Главой юденрата стал Маглиф. Он был варшавским адвокатом и жил в Несвиже с 1939 года как беженец. Маглиф владел несколькими языками, свободно говорил по-немецки. Таким образом, Маглиф был востребован немцами и необходим им, чтобы управлять еврейской общиной. С помощью организованной им еврейской полиции он активно содействовал процессу постепенной дискриминации и подавления еврейской общины.

Первый немецкий указ гласил, что каждый еврей старше пятнадцати лет обязан работать. Рядом с юденратом была организована биржа труда, и каждый был обязан являться туда каждое утро, чтобы получить работу. Все черные работы в городе исполнялись евреями.

Самой тяжёлой работой было рытье ям для захоронения убитых. Расстрелы производились каждый день утром и вечером. С первого дня немецкая власть начала убийства. Примерно в  полукилометре от немецкого поста находились готовые ямы, каждое утро и каждый вечер их наполняли убитыми. В первые дни большинство убитых были пленными советской армии, а также теми, кого подозревали в том, что они были коммунистами или перешли на сторону советской власти. Чтобы немного присыпать трупы землёй, вызывали рабочих из юденрата. Так ямы заполняли сотнями трупов.

Еврейское население выполняло эту работу безропотно.  Каждый работал беспрекословно, потому что за поведение одного отвечала вся община.

Одновременно с принудительными работами начался организованный грабёж еврейского населения. От немецкого командования в юденрат стали поступать заказы. Шалом Холявский вспоминал: «Они получали все, что хотели: двадцать пар обуви, пальто, домашнюю утварь, шубы. Эти вещи давала еврейская община, потому что страх был огромен. Тот, кто отказывался давать или сопротивлялся, очень рисковал, и еврейская полиция по приказу Маглифа конфисковала вещи».

Кроме принудительных работ и организованного грабежа начали поступать различные приказы, целью которых было морально подавить людей. Первый из них был опубликован  5 июля 1941 года. Каждый еврей с десятилетнего возраста должен был носить на рукаве жёлтую нашивку шириной десять сантиметров, а на ней синюю звезду Давида диаметром семь сантиметров. Потом вышел указ снять эти нашивки и носить  жёлтую нашивку размером семь сантиметров на груди с правой стороны, а потом носить её с левой стороны.

Евреям было категорически запрещено ходить по тротуарам. Запрещено встречаться с христианами или торговать с ними. Каждый еврей был обязан снимать шляпу перед каждым немцем, а за нарушение этого приказа забивали до смерти.

 В августе, в городе появилась команда СС. На центральной рыночной площади они собрали около двадцати евреев в качестве заложников. Немцы предъявили юденрату различные требования и угрожали, что если они не будут выполнены, то заложники будут убиты. Для спасения заложников были выполнены все требования. У еврейского населения Несвижа возникла надежда на возможность подкупа оккупантов.

1 сентября 1941 года юденрат получил приказ освободить центральные улицы города: Виленскую и Ленинскую, а также все улицы и переулки, соединяющие их, от еврейского населения.

18 октября 1941 года юденрат вызвали в немецкий штаб. Там немецкий командир объявил, что еврейское население облагается налогом в размере 500 тысяч рублей, который будет взыскан в течение считанных дней. Глава юденрата Маглиф взял сбор налога в свои руки и с помощью еврейской полиции собрал не 500 тысяч, а 750 тысяч рублей.

Экономическое положение становилось тяжёлым. Не было никаких доходов. Начался голод. Маглиф организовал магазины обмена, в которые евреи могли принести остатки своего имущества, чтобы обменять на небольшое количество еды: муку, картошку или перловку.

Осенью 1941 года немецкая власть становилась более жестокой. Преследования и мучения усиливались. С восточной стороны советско-польской границы, существовавшей до 1939 года, стали доходить известия, что там уничтожается еврейское население. Люди не верили, что такое может происходить.

Шулим Халявский, бывший житель Несвижа, которому чудом удалось выжить во время карательных акций нацистов, один из организаторов и активный деятель еврейского сопротивления и партизанской борьбы в лесах Беларуси в книге «Солдаты из гетто» подробно описывает события того времени: «30 октября 1941г. в 8 часов утра всем евреям Несвижа было приказано собраться на площади «для проверки документов». Через час, когда на площади собрали все еврейское население, немецкий комендант начал называть фамилии людей соответственно их занятий. Среди ремесленников он отбирал высококвалифицированных специалистов. Всего было выбрано 585 человек, их перевезли во двор гимназии. Остальных разделили на 2 колонны. Одна была направлена к дворцово-парковому комплексу Радзивиллов, вторая - в сторону Городеи».

30 октября, немцы и их помощники убили около 3000 мужчин и женщин, стариков и детей.

31октября закончилось переселение в гетто. От общины осталось только 585 человек, заключённых в гетто. Из жителей города были созданы бригады для сбора имущества в опустевших еврейских домах и передачи его на немецкие склады. Из 585 человек, бывших в несвижском гетто, только 185 были уроженцами Несвижа,  остальные были беженцами из Польши и Германии.

В парке возле замка Радзивиллов нацисты расстреляли 1 500 евреев - мирных жителей Несвижа и его окрестностей.

Историк  Кондратьева Г.М. приводит  в книге «Память. Несвижский район» свидетельства очевидца трагедии Томаша Иосифовича Скрицкого: «Придя в парк, я увидел на поляне ужасную картину. На поляне был вырыт ров размером 30-50 м длиной и 3 м шириной, который был доверху заполнен трупами расстрелянных, среди которых было много детей. Среди убитых были ещё и живые, и я хорошо слышал стоны и крики, которые раздавались из этого рва…  Здесь находились немецкие солдаты и полицейские, которые добивали людей, подававших признаки жизни. Нас расставили вокруг этого рва и приказали закапывать его. Когда мы засыпали, то через землю стало проступать кровь. Её было так много, что ручей тёк в озеро, и вода у берега стала красной».

Старожилы Несвижа вспоминают, что никакого сопротивления со стороны евреев не было. Перед расстрелом их собрали на площади, раввин в своём выступлении призвал к покорности, убеждал спокойно принять смерть, потому что это испытание от Бога.

Одновременно фашисты провели ещё одну акцию массового уничтожения еврейского населения. На дороге Несвиж-Снов-Барановичи были зверски убиты ещё 1200 человек.

Работа в гетто была организована образцово. У каждого было постоянное место работы, потому что глава юденрата Маглиф организовал мастерские портных, сапожников и столяров. Евреи работали и в мэрии. Одной из самых отвратительных работ в гетто было захоронение трупов.

В своей книге «В Несвижском гетто и Налибокских лесах» Давид Фарфель пишет: «В таких условиях мы ещё осмеливались верить, что, возможно, ещё не все потеряно,  и лелеяли тайную мечту, что, может быть, выберемся из этого ада. Нужно было иметь необычайное бесстрашие, чтобы верить, что кто-нибудь останется в живых – возможно, только для того, чтобы быть свидетелем и создать книгу для будущих поколений, книгу об этой ужасной трагедии, которая происходила с людьми в узких переулках, маленьких домах и тесных комнатах несвижского гетто».

4 марта 1942 года до гетто дошло известие о том, что в областном центре Барановичи проведена акция уничтожения еврейского населения. Ситуация в гетто ухудшилась, до юденрата начали доходить слухи о скором уничтожении гетто. Эти слухи приносили полицейские, которые приходили к Маглифу.

Часть молодёжи начала готовиться к побегу из гетто, но уход из него был связан с принятием ответственности за жизнь других его жителей, потому что каждый отвечал за других. Если кто-то сбежит, то все оставшиеся евреи дорого заплатят за это. Никто не хотел брать на себя такую ответственность.

         И молодёжь, и люди старшего возраста согласились с тем, что нельзя допустить ещё одного расстрела, нельзя позволить послушно вести себя на смерть. Был создан совет рабочих (арбайтеррад), в который входили представители цехов. Совет рабочих был настоящим легальным штабом антифашистского подполья, которое действовало в гетто. Его главной целью было содействие подполью в подготовке еврейского населения к восстанию. Позже был избран исполнительный комитет цехов. В него входили в основном члены подполья - Мэссер, Барнштейн, Голдберг, Фарфель, Ляховицка, Ерахлеэль, Халявская и др. Это была значительная альтернатива юнденрату - Совета евреев, имевшего связь с новыми властями и который не ставил задачей подготовку еврейского населения к отпору нацизму. Председателем юнденрата был варшавский адвокат Магалиф. Способный организатор, он сотрудничал с молодёжью, но не имел полного доверия с её стороны. За несколько недель до конца гетто, в июле 1942г. юденрат был переизбран. Председателя оставили прежним, однако и вновь избранный совет евреев не нашёл поддержки среди населения гетто. Возникли разногласия по вопросу организации сопротивления.

Молодёжь, у которой не было родителей, планировала наладить связь с партизанами (в это время уже были сообщения, что партизаны есть, но никто ничего конкретно о них не знал), по мере возможности, приобрести оружие и в удобное время бежать из гетто, несмотря на судьбу остальных. Говорили, что лучше, чтобы спаслась, хоть часть, чем никто. Юденрат евреев, пожилые и молодёжь, имевшие в гетто родителей, были против того, чтобы часть евреев организовала побег до начала действий немцев. В этом случае пришлось бы бежать всем, потому что тех, кто останется, немцы убьют. Население было запугано нацистами и о какой-либо помощи с его стороны не могло быть речи.

В конце декабря 1941 года были собраны выжившие члены подполья на собрание. Главными задачами подполья были: приобретение оружия и налаживание контактов за пределами гетто. Началось планирование восстания в гетто и последующее бегство в леса, чтобы присоединиться к партизанскому отряду и продолжать борьбу с немцами.

Члены движения сопротивления предложили, что, так как гетто состоит из ремесленников, то они могут избрать исполнительный профсоюзный комитет, решения которого должен признавать Юденрат. Вскоре был выбран профсоюзный исполком. Он состоял в основном из членов подпольного движения. Они намеревались ограничить власть Магалифа. Подпольное движение сопротивления укрепляло своё влияние внутри общины.

Первым действием исполкома был допрос Магалифа о его сотрудничестве с немцами во время казни 30 октября. Исполком выдвинул требования об улучшении условий жизни в гетто, изменении распределения ежедневной пищи и увеличения размеров посылок помощи. Эти требования были приняты.

Подпольщики понимали, что успех восстания зависит от объединённых и активных действий всех обитателей гетто. Кроме того в Несвижском гетто существовало ещё одно подпольное движение, состоящие из группы молодых людей.

Инженерам химии Пардесу и Голбергу было доверено изготовление ядовитой серной жидкости, чтобы опекать лица и глаза немцам. Заготавливали бензин для поджога гетто. Шла работа по вооружению. Две еврейские девушки работали в комендатуре по чистке оружия. Во время работы они воровали и приносили патроны, отдельные части от оружия, гранаты. Удалось собрать даже пулемёт. С того же состава оружия Бокп Альперович принёс несколько пистолетов. Кроме того, каждый еврей сам готовил себе «оружие» - бутылки с серной жидкостью, ножи, клинки, топоры.

17 июля 1942г. были уничтожены евреи в г.п. Городея. 18 июля юденрат созвал всех евреев в синагогу. Председатель сообщил о трагедии Городейского гетто.

На заре 21 июля в гетто появились немцы. Евреев начали группировать около синагоги. Немцы сказали, что отберут молодых в рабочий лагерь. В это время со стороны нацистов раздался выстрел. Евреи, которые стояли в колонне, разбежались и начали хватать оружие. Те, что имели бензин, подожгли гетто, Дукер начал стрелять из пулемёта. Восстание продолжалось целый день. Халявский пишет, что сам видел, как врач Кесаль в горящем гетто, среди криков евреев, нападавших с яростью на немцев, делал раненым перевязки.

Давид Фарфель вспоминал: «Тяжёлым и гнетущим был путь по Несвижскому району. Все дороги и тропинки кишели полицейскими и просто ненавистниками евреев. С исключительной осторожностью и большим профессионализмом мы перешли через железную дорогу и через шоссе Барановичи – Столбцы. Когда мы пришли в Мирский район, атмосфера изменилась, и мы вздохнули свободнее».

В Зональном Государственном архиве г. Барановичи сохранился акт Несвижского горсовета, подготовленный для представления в суд над нацистскими преступниками в Нюрнберг. В нем даны общие сведения о количестве расстрелянных жителей Несвижа во время оккупации города немецко-фашистскими захватчиками. С 5410 человек 3700 - лица еврейской национальности.

К вечеру вся территория гетто была усеяна трупами. Всего было убито 700 человек.

Как свидетельствуют документы из зонального Государственного архива г. Барановичи, трупы расстрелянных закапывали на месте, а часть свозили в Альбянский лес, который находился в пяти километрах от Несвижа. Из рассказов старожилов города известно, что несколько сотен евреев, погибших в гетто, похоронили в начале ул. Сновской.

В воспоминаниях Д. Фарфеля есть сведения, что спастись удалось лишь 28 евреям, впоследствии они воевали в партизанских отрядах. Большинство из них не дожили до дня освобождения. Во время восстания было убито и ранено 40 немцев и их пособников.

29 июня 1942 в Несвиже за укрывательство и помощь евреям был арестован католический настоятель и декан Мечислав Кубик (1900–1942), расстрелянный в августе 1942 на кладбище в Барановичах.

Вывоз на фашистскую каторгу осуществляли специальные ведомства во главе с генеральным уполномоченным по использованию рабочей силы, войска и полиция.

Трудоспособных мужчин, женщин и подростков под конвоем отправляли в пересыльные лагеря, жестоко издевались над ними. В целом гитлеровцам удалось захватить и вывезти в Германию из оккупированных областей СССР около 5 млн.

Из воспоминаний, вывезенной на принудительные работы в Германию, жительницы Несвижского района, Елизаветы Иосифовны Мышаловой, которые хранятся в научно-вспомогательном фонде ГУ «Несвижский историко-краеведческий музей»: «30 марта 1943 года, собрали жителей деревни и объявили, что теперь мы будем жить в Германии. Со мной ехало 16 односельчан.  Везли несколько дней в товарном вагоне-телятнике. Иногда поезд останавливался и разрешали набрать одно ведро воды на всех… Я попала в западную часть Германии. Работала на сельскохозяйственных работах. Немцы относились к нам вражески… Ходили мы в одежде с нашитым знаком «ОСТ», запрещалось собираться вместе в выходные дни, ходить без нашивки, есть вместе с немцами и многое другое…» Освободили жителей деревни, вывезенных в западную часть Германии 2 мая 1945 года.

Согласно архивным данным, из Несвижского района было вывезено 2195 человек. 333 жителя города Несвижа были вывезена на каторгу, вернулось 202 человека.

 Серьёзно пострадало народное хозяйство Несвижского района. Полностью были уничтожены маслобойный и мыловаренный заводы, три торфозавода,  два хлебозавода, кондитерская, швейная и текстильная фабрики, сожжены библиотеки, электростанция, больницы в Несвиже, Снове и Городее, кинотеатр, 15 школ района было уничтожено полностью, в 12 школах всё оборудование.

На территории Беларуси большими были потери и в сфере культуры. Было уничтожено 40 вузов, сотни ССУЗов, тысячи школ, библиотек, театров и клубов.

За период "хозяйствования" немцев в городе Несвиже и Несвижском районе было уничтожено три дома социальной культуры, городской кинотеатр, клуб рабочих, 17 домов-читален.

В Несвиже сожжена библиотека, в которой находилась 10000 книг лучших писателей и библиотека бывшей польской гимназии. В г.п. Городея также была уничтожена библиотека, которая имела 3000 экземпляров книг.

В посёлке Снов немцами был разрушен храм, построенный в 19 в. Гитлеровцы разграбили и частично разрушили замок Радзивиллов. Все ценности: картины, скульптуры, мебель 14-15 веков и многое другое немцы вывезли в Германию. 

В Несвиже и районе за период оккупации немецко-фашистские варвары замучили и расстреляли более 10000 человек, из них около 1000 детей до 14-ти летнего возраста, около 2700 женщин, около 3000 военнопленных, угнал в Германию 2200 человек. В Несвиже было расстреляно: евреев - 3700 человек, работников советских учреждений - 1600 человек, поляков - 109 человек, в том числе 6 ксендзов, повешен - 1 человек.

В 1965 г. останки расстрелянных из Старого парка были перезахоронены на городском кладбище. Здесь установили стелу и надгробие, на месте расстрела - мемориальный знак.

В 1993г. в районе автодрома установлен памятник 1200 расстрелянным.

В ноябре 2018 г. перезахоронили останки 1067 человек, которые были обнаружены в г. Несвиже при земельных работах. Установлен памятный знак.

 

 

свернуть

Благовщина

Осенью 1941 года урочище Благовщина на 11-м километре Могилевского шоссе, в полутора километрах от деревни Малый Тростенец, было выбрано оккупантами в качестве места уничтожения людей.

Очевидцы, жители деревни Малый Тростенец, рассказали в 1944 году членам Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков о происходивших на этом месте расправах. На 9-м километре Могилевского шоссе располагался дорожно-строительный участок. В эшелонах или на машинах сюда привозили мирных граждан, разгружали, переписывали ценные вещи, выдавали копии квитанций. До последнего момента поддерживалась видимость переселения массы людей на новое место жительства и работы. С дорожно-строительного участка людей перевозили в Благовщину на автомашинах черного цвета с плотно закрытым кузовом. Расстреливали у заранее приготовленных длинных рвов, трупы закапывали и утрамбовывали гусеничным трактором.

Свидетели показали, что жертвами расстрелов были мирные советские граждане, а также иностранные евреи, которых привозили в Минск в специальных транспортах. Первый эшелон прибыл из Германии из города Гамбурга 10 ноября 1941 года. В нем было доставлено 990 человек, большая часть которых сразу была отправлена на уничтожение в Благовщину, оставшиеся размещены в минском гетто, где с лета 1941 года находилось около 80 тысяч местных евреев. До конца ноября 1941 года прибыло еще шесть эшелонов из Германии, Чехословакии и Австрии. Весной 1942 года депортация евреев из Западной Европы возобновилась. По некоторым данным, еще 16 эшелонов примерно по тысяче человек в каждом прибыло в Минск до наступления зимы.

Антисемитская политика нацистской Германии предусматривала уничтожение 11 миллионов евреев Европы. Планы «окончательного решения еврейского вопроса» начали разрабатываться летом 1941 года, а 20 января 1942 года руководители нацистской Германии приняли Ванзейский протокол. «В ходе практического осуществления окончательного решения еврейского вопроса Европа будет прочесана с запада на восток», — говорилось в документе. Программа предусматривала создание гетто для концентрации и изоляции евреев и последующую их депортацию в лагеря уничтожения, цепь которых была выстроена в восточной Европе: Освенцим, Треблинка, Майданек... Самым восточным пунктом в этой цепи стал Минск и его пригород Малый Тростенец.

Осенью 1943 года, когда стал очевиден исход войны, гитлеровцы начали работы по уничтожению следов своих преступлений. Особая команда СД, используя труд заключенных минской тюрьмы, раскопала и сожгла в ноябре — декабре 1943 года около ста тысяч трупов расстрелянных в урочище Благовщина. Жители близлежащих деревень должны были доставить к назначенному месту несколько тысяч кубических метров дров. Причём во время этой работы продолжалась доставка партиями и уничтожение людей из Минска.

В июле 1944 года Минская областная комиссия содействия в работе Чрезвычайной государственной комиссии провела расследование преступлений немецко-фашистских захватчиков в Благовщине, где были обнаружены 34 ямы-могилы, замаскированные хвойными ветками. Некоторые ямы достигали в длину 50 метров. При частичном вскрытии нескольких могил на глубине 3 метров были найдены обугленные человеческие кости и слой пепла толщиной от 0,5 до 1 метра. Под слоем пепла находилась темно-бурая жидкость. В некоторых ямах на дне были обнаружены вместе с костями обугленные бревна и рельсы. Вокруг ям находилось множество гребенок, зубных протезов, кошельков, котелков и других вещей личного пользования.

свернуть

Тростенец. Незаживающая рана

С осени 1941-го по конец июня 1944 г.

Это крупнейшее место уничтожения людей стоит в одном ряду с Освенцимом, Майданеком, Треблинкой. Тростенец объединяет несколько мест: урочище Благовщина, где расстреливали, лагерь рядом с деревней Малый Тростенец, урочище Шашковка, где несчастных сжигали.
По официальным данным, здесь погибло 206,5 тысячи человек. Но озвучивают и другие цифры: 546 тысяч. 
О них свидетельствуют документы Чрезвычайной госкомиссии от 1944 г.
Сюда свозили население не только из Беларуси, но и из Австрии, Польши, Чехословакии, Франции, Германии.

Людей загружали тяжелейшим трудом на нужды фашистов (выращивали овощи, растили скот, чинили обувь-одежду), кто не справлялся — расстреливали.
Любой из охраны мог без причины избить, убить, повесить узника. Во время построения собаки могли в клочья разорвать человека. Существовали и виселицы, мертвые раскачивались на них по нескольку дней. Действовала комната пыток, истязания в которой длились сутки. Для массового уничтожения использовались душегубки — специальные автомобили с крытым кузовом и герметичной дверью. В них вывозили в Тростенец узников минской тюрьмы и конц-лагеря по улице Широкой.
Сегодня на месте страшных событий создан мемориальный комплекс.

 

свернуть

Озаричи. Это не должно повториться

С 10 по 19 марта 1944 г.
Лагерь смерти недалеко от Озаричей, деревни Подосинник, поселка Дерть. Создан гитлеровцами для распространения среди мирного населения и в рядах наступающей Красной армии инфекций и массового уничтожения людей. Сюда сгоняли под предлогом эвакуации. Вместе с узниками размещали зараженных сыпным тифом, специально доставленных из больниц. Заражали и через хлеб, который бросали прямо в грязь. На голой земле на болотистом месте, обнесенном колючей проволокой, с заминированными подходами содержалось около 50 тысяч человек. Им нельзя было разводить огонь, собирать сухие ветки для подстилки, приближаться к ограждениям. Иначе — расстрел…
За несколько дней существования лагеря уничтожено не менее 9000 человек.
 
Ежедневно здесь умирали тысячи людей. Их никто не хоронил, трупы намеренно оставляли здесь же. Это была настоящая фабрика смерти, хотя и без крематория. Даже в Бухенвальде и Освенциме у людей были крыша над головой и похлебка, в Озаричах — болото под открытым небом.
 
Каратели сожгли свыше 9000 (!) сельских населенных пунктов. Многие не возродились.

Почти 5300 сел и деревень фашисты уничтожили со всеми или с частью жителей.

Нацистами и их пособниками было проведено более 140 крупных карательных операций.

Красный Берег, Минское гетто и множество других мест принудительного содержания гражданского населения — таких 260.
Приведенные факты — лишь некоторая часть примеров, зримо и убедительно иллюстрирующих бесчеловечную суть целенаправленной политики уничтожения не покорившейся оккупантам белорусской нации в годы Великой Отечественной войны.
Для насаждения нового порядка оккупанты избрали политику геноцида. История деревень Хатынь, Ола, Борки, существование лагерей смерти, гетто, мест принудительного содержания, проведение карательных операций, множество других примеров массового кровавого террора тому подтверждение.
Белорусский народ хотели поставить на колени, заставить служить. Нет — тогда раздавить, унизить, стереть с лица земли с немыслимой жестокостью. Не получилось. Истинные белорусы привыкли склонять головы перед подвигом, но никогда перед врагом.
Нацистами и их пособниками было проведено более 140 крупных карательных операций, целью которых было физическое уничтожение партизан, разорение экономической базы движения народных мстителей, убийство местного населения и угон трудоспособных в Германию, вывоз ресурсов, сельхозпродукции, скота. Разоренные деревни сжигались, часто вместе с людьми. Таким образом создавалась мертвая зона, где не было никого и ничего… Особенно это проявилось в 1943 году во время карательной операции «Зимнее волшебство». Напомним, в ней участвовали латышские полицейские батальоны. За полтора месяца сожжено более 430 деревень, уничтожены тысячи мирных жителей и тысячи угнаны на принудительные работы.
Счет к фашистам и их пособникам огромный. Уверены, расследование в рамках возбужденного Генеральной прокуратурой уголовного дела о геноциде населения Беларуси в годы Великой Отечественной войны и в послевоенный период дополнит список потерь многострадального белорусского народа.
свернуть

Хатынь. Иди и смотри!

22 марта 1943 г.

Трагедия произошла утром 22 марта 1943-го. Накануне в перестрелке с партизанами убит немецкий шеф-командир роты Ганс Вельке. Случай из ряда вон для нацистов. Вельке известен в Германии: спортсмен, олимпийский чемпион 1936 г. Фашисты пришли в ярость. Для подкрепления были вызваны полицейские из Плещениц, а также эсэсовцы особого батальона Дирлевангера. В ходе карательной операции вышли к Хатыни — небольшой деревне из 26 хат.

Всех, кто там был, согнали в сарай. И подожгли… Жуткие рыдания, крики поднялись над округой. Кто-то вырывается из огня, но падает, скошенный пулей… Дети, старики, женщины, целые семьи. 75 детей до 16 лет, 74 взрослых. Все имена установлены.
Шесть человек стали свидетелями хатынской трагедии: единственный взрослый свидетель (Иосиф Каминский) и пятеро детей.

Иосиф Каминский, чья скульптурная фигура с погибшим сыном на руках встречает всех, кто посещает мемориальный комплекс «Хатынь», вспоминал, как поднял обгоревшего сына, а у того свисали кишки…

Сегодня ни на одной карте не найти белорусскую деревню Хатынь Логойского района. На ее месте в 1969 году был открыт мемориальный комплекс «Хатынь», ставший символом всех сожженных деревень Беларуси.

ОЛА — ЭТО 12 ХАТЫНЕЙ

14 января 1944 г.

Почти 80 лет в некогда уютной полесской деревне Ола никто не живет. Фашисты сожгли ее вместе с жителями и теми, кто искал здесь спасения, уйдя из соседних деревень — Здудичей, Чирковичей, Рудни, Искры, Коротковичей, Мормаля… Окруженная со всех сторон лесами и болотами, она казалась надежным укрытием. До освобождения оставалось менее шести месяцев.

Каратели окружили деревеньку на рассвете. Будто для регистрации стали сгонять жителей в колхозный сарай. Того, кто пытался убежать, настигали пули. Из сарая выводили группами, обещая отвезти в тыл, а вели в другой конец деревни, заталкивали в дома, облив горючим, поджигали. Люди умирали от огня и взрывов гранат, летящих в окна и двери. Стариков и детей живыми бросали в огонь, а выбежавших из пламени — убивали.
Почти две тысячи человек сожжены, погибли здесь под пулями карателей. В небо взмыли 950 детских душ…

Перед тем как уйти из уничтоженной деревни, захватчики глумились над убитыми. Бросали трупы в колодец, в ямы, обливали бензином, жгли. Кое-где прикрывали все снегом.

Мемориал на месте деревни Ола жертвам сожженных деревень открыли в год 75-летия Великой Победы.

свернуть